О Уильяме Гибсоне и Цое
Книжный твиттер (ныне X) принёс удивительное: американский фантаст Уильям Гибсон, отец киберпанка и один из моих любимых писателей, признался, что на его творчество значительно повлиял Виктор Цой. На первый взгляд — полная дичь: где западный писатель, пишущий о хакерах, имплантах и цифровых корпорациях будущего, и где советский музыкант, чьи песни до сих пор во дворе поют под гитару.
Но это не шутка: для Гибсона действительно «Цой жив!» В своё время он познакомился с Рашидом Нугмановым, режиссёром фильма «Игла», и тот подарил Гибсону кассету с фильмом и магнитоальбом «Кино». В 2003 году, отвечая на вопрос читателя в своём блоге, Гибсон написал так:
«I became an immediate fan of the music, and was impressed by Tsoi’s film presence. He was Russian-Korean, extremely handsome, and evidently as serious about martial arts as we was about his music. Intensely charismatic. […] The world of the squat, in PATTERN RECOGNITION, that endless party, the element of some kind of spirituality, I owe to Rashid’s memories, Kino’s music, and Jack’s experiences».
«Я сразу же стал поклонником этой музыки и был впечатлён ролью Цоя в кино. Он был русским корейцем, невероятно красивым и, очевидно, так же серьёзно относился к боевым искусствам, как мы — к его музыке. Крайне харизматичный. […] Мир сквота в „Распознавании образов“, эта бесконечная вечеринка, элемент некой духовности — всем этим я обязан воспоминаниям Рашида, музыке кино и переживаниям Джека».
Джек — друг Гибсона, который поехал в Россию вместо писателя за фактурой для сценария киберпанк-фильма «Цитадель смерти», в котором главная роль предназначалась именно Цою. К сожалению, планам не удалось осуществиться: 15 августа 1990 года музыкант погиб в автокатастрофе.
Остаётся только догадываться, чем же в действительности Гибсона так зацепило творчество Цоя. Но можно предположить. Цой пел о тоске по переменам, о поколении, зажатом в бетонных коробках, о жажде свободы. Его «мы ждём перемен» звучит как крик из душного настоящего в сторону будущего, где можно дышать полной грудью.
У Гибсона схожие вайбы, он в то же самое время писал о том, как человек теряется в урбанистическом хаосе и мире безжалостных корпораций. Романы Гибсоны пропитаны чувством времени, ощущением, что привычный мир рушится и вот-вот придёт новый, более справедливый.
Может быть, поэтому Гибсон и услышал в холодной музыке «Кино» родной голос. В конце концов, оба они говорили об одном и том же — о свободе в несвободном мире. Только один делал это под звон гитарных струн, а другой — под свет неоновых вывесок будущего.