Сказка — Владимир Сорокин

Когда-то Сорокин был моим любимым русским современным писателем. Я зашёл в его творчество через условную фантастику — «Метель», «Теллурия», «Манарага», и только потом познакомился с ранними, более гротескными работами. Кто-то закатывает глаза от «Нормы» и «Дня опричника», а я, например, на всю жизнь запомнил рассказ «Настя»…

Новая «Сказка» Сорокина — это литературный эксперимент в чистом виде, где форма решительно берёт верх над содержанием. И это читается странно даже на фоне его предыдущих романов.

Начало вполне узнаваемое: постъядерная Россия, где выжившие селятся вокруг свалок и лутают с них добро. Классический сорокинский лубок-антиутопия. Главный герой — паренёк Ваня отправляется на свалку и находит там некий кхм… ээээ… (простите меня те, кто читал книгу) артефакт. Он использует его и попадает в карманное книжное измерение, где встречает трёхглавое чудище, головы которого принадлежат неким русским писателям Льву, Фёдору и Антону.

Головы, словно золотая рыбка, предлагают исполнить мальчику три его желания, и если с двумя Ваня особо не думает, то третье загадывает, ну, прямо скажем, нереальное. Головы обещают, что желание будет исполнено, но Ване для этого надо будет пройти три квеста поприща. Пройдёт — получит то, что хотел.

Это, если что, было вступление, а потом начинается главное. Повесть состоит из трёх стилизаций под каждого из заявленных классиков. Часть Льва — про трактир, калеку без конечностей, которого подросший Ваня возит по ярмаркам, диалектику русской души и сложности семейного счастья. Часть Фёдора — самая длинная — про Петербург, «униженных и оскорблённых», потерянных мужчин и падших женщин. Только часть Антона выбивается из общей логики — она самая странная и замороченная даже на фоне всего остального: действие переносится на Марс, где театр ставит «Вишнёвый сад», но в итоге всё превращается в сюрреалистический абсурд.

После литературных приключений Ваня получает свою награду, и это, наверное, самый сильный момент. Концовку можно трактовать по-разному, но мне кажется, что Сорокин, живущий сейчас в Германии, явно тоскует по родине. По стакану ледяной водочки с чёрным хлебом и солёным огурчиком, по берёзкам и вишнёвым садам. По стоящим на дубовой полке томикам классиков старого издания.

Если так, то «Сказка» — не просто литературная игра, а попытка удержать то, что ещё хоть как-то связывает с прошлым. Но удержать не получается: даже великая русская литература в его интерпретации превращается в трёхголовое чудо-юдо, которое может исполнить далеко не все желания.

Что в итоге? «Сказка» — концептуальная и предельно «сорокинская» вещь. Книга строго для ценителей творчества писателя и любителей литературных экспериментов.

Без оценки