Круть — Виктор Пелевин
В этот раз у меня не получилось быстро приобщиться к новому творению Виктора Олеговича, и это хорошо. Отзывы о романе настоялись, я знатно поугорал над очередной порцией сообщений о том, что Пелевин «уже не торт», «не круть, а муть», «тюремное чтиво про петухов» и так далее, и только потом, подготовленный, сел читать книгу.
Если честно, я откровений от него давно не жду. Романы позднего Пелевина мне нравятся примерно через один, например, после воздушных «Тайных видов на гору Фудзи» совсем не зашло «Непобедимое солнце». Из цикла про трансгуманизм понравились «Transhumanism Inc.» и прошлогоднее «Путешествие в Элевсин», но «KGBT+» не впечатлил совсем. Следуя логике, «Круть» в этой схеме должна быть так себе книгой, но оказалась весьма неплоха.
В основе сюжета — очередное расследование баночного детектива Маркуса Зоргенфрея, разум которого может лишь прикрепляться к разумам других людей или находиться в виртуальных симуляциях. После утончённых элевсинских мистерий шеф отправляет его в совершенно противоположный сеттинг — в суровую сибирскую ветроколонию, заключенные которой крутят педали, создавая мировые ветры и поддерживая дыхание планеты. Да, «Круть» — не от слова «круто», а от слова «крутить», и, вообще, это национальная идея Доброго Государства, возникшего в будущем на месте России.
Согласно видению Матери Люциллии, представительницы Римской Мамы, в колонии № 72 имени Кая и Герды на Землю вернётся древнее зло, которое жаждет отомстить за то, что миллионы лет назад Иисус уничтожил динозавров, и вернуть старые мезозойские порядки. В качестве точки входа в этот мир зло выбирает пахана мужской части колонии, петуха-отказника Кукера, у которого, впрочем, и простых земных дел по горло: серьёзные рамсы с курами-заточницами с женской части и встреча нового петуха-соперника, прибывающего на днях. Одновременно с этим на Кукера строит планы местный профессор-психиатр, пытающийся найти средство от «пайкинга» — необъяснимого импульса, толкающего кур-заточниц на убийство мужчин путём… эээ… пенетрации нейрострапоном. Он собирается отправить Кукера в виртуальный мезозой в облике петушиного динозавра, к разуму которого прикрепляется Маркус.
Не поплохело?
Серьёзные критики вменяют Пелевину рваный сюжет, самоповторы и отсутствие новых идей и высказываний. Читатели попроще упрекают тюремной темой и чрезмерным вниманием к футуристическим сексуальным извращениям. Соглашусь — некоторые места в романе читать было физически неприятно. Единственный, наверное, способ правильного восприятия «Крути» — держать в голове, что всё это лишь игра, одна большая постирония, сатира на современное общество в целом и литературную тусовку в частности.
Серьёзные критики вменяют Пелевину рваный сюжет, самоповторы и отсутствие новых идей и высказываний. Читатели попроще упрекают тюремной темой и чрезмерным вниманием к футуристическим сексуальным извращениям. Соглашусь — некоторые места в романе читать было физически неприятно. Единственный, наверное, способ правильного восприятия «Крути» — держать в голове, что всё это лишь игра, одна большая постирония, сатира на современное общество в целом и литературную тусовку в частности.
В тексте спрятана куча пасхалок. Пелевин, как всегда, берёт прошлогодние мемы, повестку, приправляет это развесистой клюквой и классическими штампами вроде летящего на землю астероида и размазывает по страницам. Тут и русы против ящеров, и нелегальный майнинг, и агрессивный славянский ИИ «Калинка», и летающий по орбите боевой дрон Bernie, взломанный «русскими» и помеченный надписью «BERN MOTHERFUCKER BERN», и куча других мелких приколов.
Это не говоря про заигрывания с литературным сообществом, которую смогут выкупить лишь причастные — так, в «Крути» имя писательницы Ханьи Янагихары становится BDSM-стоп-словом, а одной из целей Маркуса становится поиск Рыбы и выяснение её отношений с великим писателем Шарабан-Мухлюевым (в которых давно распознаны критик Галина Юзефович и сам Пелевин). Как по мне, так окололитературная часть получилась жутко скучной, да и вообще тычки Пелевина в сторону критиков поднадоели.
Если продраться через постироничные приколы, то обнаруживается привычная пелевинская тема про человеческое одиночество и бесполезность человеческого бытия в обёртке киберпанка.
Книга полна одиноких людей и разумов. Одна половина героев, включая Маркуса, сидит «в банках» и способна ощущать мир лишь через подключение к органам чувств других людей (что, в свою очередь, даёт им искажённую картину мира, ведь каждый видит и хочет видеть только своё).
Другая половина героев уныло мотает срок в ветроколонии, практикуя сизифов труд (признаю, смешно было узнать, ради чего на самом деле они крутят педали). Да и сам Шарабан-Мухлюев выступает как голос отчаяния, размышляющий о тщетности человеческих усилий в мире, где отношения утратили подлинность, а общение стало чисто технологическим процессом. Поэтому для меня книга оказалась и смешной, и грустной одновременно.
Читать? Решайте сами.
Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️