Исповедь бывшей послушницы

Исповедь бывшей послушницы – Мария Кикоть

На днях прочитал шокировавшую меня книгу Марии Кикоть «Исповедь бывшей послушницы» о нескольких годах, проведённых автором в монастырях. Я нерелигиозен, но «Исповедь…» не смогла оставить меня равнодушным.

Десять лет назад у меня был знакомый по имени Володя. Не могу сказать, что прямо-таки друг, но мы общались внутри одной компании и часто вели интеллектуальные темы. Володя учился в семинарии и готовился стать священником. У него практически не было свободного времени, лишь несколько часов в выходные в течение недели. Всё остальное съедали занятия и церковные дела.

Он не был ботаником, все в их группе жили ровно в таком же режиме. Катехизис, богословие, библейская история, философия, церковное искусство – вот это всё в режиме нон-стоп, с перерывами на сон, еду и посещение церкви. Помню, тогда я думал о том, насколько тяжело быть священником и искренне поражался его усердию и терпению. Интересно, где он сейчас?

Читая «Исповедь бывшей послушницы», я вспоминал многое из того, о чём мы с ним говорили. Например, о том, что человек, решивший посвятить жизнь служению Богу, должен не просто отречься от всего мирского, но и совершить подвиг – показать, насколько серьёзно он готов стать монахом, показать всё свое смирение, готовность терпеть лишения и служить.

Жизнь монаха не сахар, но я даже не мог представить, насколько служение в некоторых современных монастырях отличается от жизни древних христианских монахов. События книги разворачиваются в одном из монастырей и его окрестностях на Смоленщине. Жизнью монастыря управляет Матушка, с виду – божий одуванчик, но внутри, по словам рассказчицы, – нечто среднее между средневековым феодалом и диктатором сталинского типа.

Для размышлений о Боге и духовных поисков у обитателей монастыря нет ни времени, ни разрешения. Послушницы и монахини используются в качестве дешёвой рабочей силы, а приёмы их удержания в послушании подозрительно напоминают приёмы сектантов. Всё – вообще всё – происходит под строгим контролем настоятельницы.

Что нужно сделать, чтобы подавить волю человека, к тому же, вероятно, попавшего в монастырь в связи с тяжёлыми жизненными обстоятельствами? Нагрузить его постоянной тяжёлой работой, держать в голоде, холоде, запрещать общаться с другими людьми и ставить перед ним бессмысленные, нелогичные задачи. Устроить тотальный контроль и завести странные, опять же, нелогичные ритуалы, которые нужно выполнять или быть наказанным.

Иметь личные вещи, читать книги, общаться друг с другом не по работе и даже принимать пищу, отклоняясь от строгого, но высосанного из пальца ритуала – всё это строго запрещено. Наказание – в форме психологического давления.

Матушка проводила эти занятия так часто, как могла, иногда каждый день. Как правило, все проходило по одному и тому же сценарию: Матушка поднимала сестру из-за стола. Она должна была стоять одна перед всем собранием. Матушка указывала ей на ее вину, как правило описывая ее поступки в каком-то позорно-нелепом виде. Она не обличала ее с любовью, как пишут святые отцы в книжках, она позорила ее перед всеми, высмеивала, издевалась.

Часто сестра оказывалась просто жертвой навета или чьей-либо кляузы, но это ни для кого не имело значения. Потом особо «верные» Матушке сестры, как правило из монахинь, но были и особенно желавшие отличиться послушницы, по очереди должны были что-то добавить к обвинению. Этот прием называется «принцип группового давления», если по-научному, такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого. И так далее.

И это не концлагерь, а монастырь, святое место, куда люди приходят в поисках смысла жизни, а не морального и физического уничтожения. Прожить, как это сделала автор, три с лишним года в такой обстановке — это надо иметь недюжинную силу воли и веру в лучшее.

После прочтения книги мне стало попросту жутко. Один из монастырей, упоминающийся в приложении к книге в качестве одного из подшефных той самой Матушки, я вижу чуть ли не каждый день по дороге на работу. Какие люди там живут? Как они там живут? Можно только догадываться.

Один момент книги вызвал особую жуть. Мария была благословлена (то есть, назначена) Матушкой делать уколы одной из пожилых монахинь, при том, что уколы в вену она, собственно, делать не умела. За то, что она начала тренироваться делать уколы на себе, её наказали.

Меня перевели из богадельни на кухню и дали послушание трапезника. Мать Нектария осталась на прежнем месте, только теперь к ее основному послушанию добавился еще уход за матерью Пантелеимоной. Она звонила мне в трапезную только тогда, когда нужно было сделать укол. Не знаю, как она справлялась там одна. Посещать Пантелеимону просто так я не могла. Вместо матери Феодоры, которая не уследила и не доложила о «дружбочках» в корпусе, старшей по богадельне назначили мать Сергию. Она следила там за всеми, кто приходил. Пантелеимона ее к себе не подпускала, она ее страшно боялась. Все лекарства теперь были у Сергии в келье, она сама набирала мне шприц и приносила. Один раз она принесла шприц, внутри которого плавал белый осадок, даже взвесь, как хлопья. Я спросила:

—    Что это такое?

—    Лекарство, как Матушка благословила.

—    Но тут же осадок, ты видишь? Это нельзя колоть в вену, ты с ума сошла!

—    А чем тебе не нравится? — И завела пластинку о том, что она все делает по благословению.

Мы крепко поругались, я выкинула этот шприц и сказала, что теперь буду набирать лекарство сама или вообще больше не приду.

Я понимаю, что «Исповедь…» — это одна сторона монеты, и уверен, что церкви тоже есть что сказать по поводу этой истории. В сети сейчас много отзывов на книгу – от подтверждающих происходящее до сугубо отрицательных, в том духе, что автор просто не была готова к «настоящему служению», что она передёргивает факты и откровенно врёт. Так что я предлагаю вам самим составить своё мнение обо всём этом. Прочитайте книгу – она на самом деле очень спокойная и незлобная и очень легко читается – а потом почитайте полемику.

И я не хочу как-то специально хулить церковь – ведь церковь во все времена являлась одним из институтов государства, имеющим все те же изъяны, что и другие институты. В любом месте – от самого святого до самого развращённого – есть хорошие люди, и есть плохие люди. Для меня «Исповедь бывшей послушницы» стала больше подтверждением того, что в мире всегда найдутся люди, которые способны испортить и извратить самые благие помыслы. Даже прикрывающиеся святостью и именем Бога. И им всё это зачтётся.